— Пустите, — бормочет Могила, — пустите меня, па-ночки, в Венгрию… Я там сам себе курган насыплю…
— Сыпь! — говорят паны. — Чтоб тебе и вдоль и поперек хватило. А нам кто деньги отдаст?
— Пусть вам Петлюра, — говорит Могила, — отдаст… А я Могила!.. Голый! А с голого — как со святого… . . . . . . . . . . . . . . . . .
Стоит курган, петлюрина могила, на венгерской земле. Воробьи на нее прилетают, хвостиками машут и чирикают:
Поганая Петлюра
Панам лизать умела,
Панов она любила,
Да с тем и околела…
1924
Перевод А. Тверского.
Мы — такие!
Американцы были взволнованы страшно: приехала делегация советских ученых-почвоведов.
Большевистские ученые!
Чем их угощать?
Что они едят?
Как к ним подступиться, как с ними держаться?
Подойдешь к нему, а он еще накинется, цапнет, да голову и откусит…
Суеты было… Страху было. Трепету…
А не пойти, не поглядеть — нельзя: как-никак — делегация. И с другой стороны — интересно: живые ведь большевистские ученые…
Большевистские!
Лютый народ!
Кроме как про "зверства", разговоров и не было и быть не могло.
Пошли. Встречали.
Детей попрятали. Жен попрятали. Впереди — те, кто посильнее. Сзади — те, кто послабее. И — в панцирях…
А вот и советские ученые.
Академик Глинка, профессор Соколовский, профессор Виленский…
— Не выходите вперед, сэр! Одиночку-то сразу схватят! Если кого-нибудь есть начнут, защищайте все! Один за всех и все за одного!. . . . . . . . . . . . . . . . . .
Разочарование было большое: ни на кого большевистские ученые не накинулись и никого не съели…
До того растерялись американцы, что в газетах пропечатали:
_"Нет в облике академика Глинки ничего большевистского"._